Имя Отчество

- Заходите, это Вы мне вчера звонили на счет встречи? - пожилой чиновник поднял голову от бумаг на столе, приспустил на носу очки и посмотрел на меня.
- Я. Хочу просить у Вас совета в вопросе, в котором я не разбираюсь, - говорю я и протягиваю ему свою визитную карточку. Чиновник долго вертит ее в руках и внимательно изучает.
- Да, хорошая у Вас должность. И как Вы ее получили?
- Меня попросили руководить, и я согласилась. Просто.
- Юлия…. А отчество у Вас есть?


- Знаете, в Европе отчеств не употребляют, поэтому я от него отвыкла за 15 лет.
- Жалко-жалко, что уходит у нас эта достойная традиция, - чиновник откинулся в кресле и погрузился в размышления. - Вот раньше у нас даже проституток называли по имени отчеству.
У меня напрягся позвоночник. Он сам-то понимает, о чем он думает, и как его мозг срифмовал бинарную информацию, состоящую из должности и имени-без-отчества? Надеюсь, что не понимает, и что этот неприятный казус случился с ним по бессознательной оплошности.
- Вот помните, Настасью Филипповну у Достоевского? Ее же никто не называл Настей, - не унимался чиновник.
- Давайте поговорим о деле, - прервала я.
Как-то у него даже получилось сосредоточиться на деле и даже дать мне хороший совет. Но из Комитета я вышла, как из публичного дома с прилипшей к моему костюмчику грязной мыслью чиновника.

Я замечала, что многим даже пожилым людям было приятно, когда их называли по имени. Не по имени-отчеству, имени-взрослой ответственности, а по имени-молодости, имени-силы.
Отчество создает уважительную дистанцию. Если у человека не хватает внутреннего чувства достоинства, то ему важно получать доказательства существования его собственного достоинства из-вне: титулами, звездочками на погонах, наименованием его должности на визитной карточке или уж по-крайней мере - упоминанием имени отца. Подсознательно это значит: "Я не один, нас двое."
Если же у человека этой проблемы нет, и его уважение к себе не зависит напрямую от проявленного уважения к нему со стороны окружающих, то он вполне может встать лицом к миру один, без отца, не уменьшив в себе достоинства своего духа.
С этими, страдающими недостатком уважения к себе, есть и другая проблема: они не уважают других. Настасья Филипповна для него, например, проститутка. Так в какой же части этого высказывания заключена проблема: в первой или во второй? Если бедную женщину похожие на чиновника люди называли в глаза Настасьей Филипповной, а про себя думали и с другими говорили о ней, как о проститутке - то, называя ее "уважительно", они испытывали что?.. Им казалось, что презрение, а на самом деле - зависть и злорадство. И кому, скажите, нужна такая славная традиция? Не искреннее ли европейцы с их опытом эмансипации? Не искреннее было бы называть Настасью Филипповну, Настей, и думать и говорить о ней, как о прекрасной молодой женщине, заслуживающей сострадания? Мышкин вот, хоть называть по имени и не решался, а думать - думал. И сразу стал Идиотом.
А представьте себе, что у бедной Настасьи Филипповны психика была бы здоровой психикой европейской женщины XXI века, и чувство ее достоинства не зависело бы от мнений света. Тогда уже в тот первый вечер в особняке на Садовой осталось бы квартировать прелестное создание, а называющие себя почтенной публикой вельможи удалились бы с образом проститутки в своих испорченных мозгах. И кто бы, скажите, оказался более достойным?

Юлия Витославски, 2010

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить