Ищу водопроводчика

Утро началось ревом ветра. Ворвавшись в сон, он распахнул мои глаза.
На паркетном полу стояла глубокая лужа. Она уже, очевидно, давно здесь стояла - всю ночь. Паркет съежился и почернел от холода. Бедный. В комнате царил мороз. Он вцепился в бамбуковые обои и, свисая с них, корчил ледяные гримасы. Я кинулась закрывать фрамугу - не тут-то было! На огромном откидном окне лежал сугроб снега. Ни туда, ни сюда - не закрыть его, не открыть. Стоя босыми ногами на испуганном паркете в ледяной луже я высунула голые руки в воющую щель и принялась ногтями отдирать прииндивевший снаружи сугроб и скидывать его кусками во двор. Спросонья усилий было не рассчитать - кровь засочилась из-под ногтей и окрашивала сугроб красным. Вой ветра, ледяной холод, лужа, черное под ногами, красные пятна в сугробе за окном. Доброе утро, мир!


Господи, ну зачем каждое утро надо просыпаться?! Неужели не придумать ничего новенького?

Покончив с сугробом, я успокоила половой тряпкой паркет, смахнула с обоев дурацкие гримасы, потом вышла из спальни, будто из преисподней и закрыла за собой дверь. Только после этого проснулась окончательно, стряхнула с волос остатки сна и отправилась на теплую кухню варить кофе.
Огонь, уютное пенное бульканье, любимый коричневый запах. Примирение.

Просматривая утреннюю почту, наткнулась на письмо подруги. Теплое и умное, как всегда. Удивил пассаж про водопроводчика. Даже как-то не сразу поняла - откуда в ее письме водопроводчик? Она писала:
" Сегодня познакомилась с водопроводчиком, который пришел ко мне чинить кран". Несуразица какая-то. Кто же знакомится с водопроводчиками? Это такие грязные люди, остро пахнущие сыростью и табаком, которые вваливаются в вашу квартиру, будто в подвал, оставляя черные следы из липкой грязи на сдавшемся плашмя паркете. Они что-то вертят в ванной комнате под раковиной, начинается еще более сильная вонь, потом они хватаются за ванну, чтобы встать, дергают раковину, чтобы проверить - прочно ли она висит, и при этом оставляют черные, трудно смывающиеся отпечатки того, что трудно назвать руками, что скорее напоминает стальные захватные крючья на беззащитно-белоснежной керамике. После этого вы роняете им в лапу гонорар и они уходят восвояси, разбросав после себя повсюду следы какого-то другого мира.
"Такие люди встречаются редко среди нормальных обитателей планеты", - писала дальше подруга.
Это уж точно, и слава Богу!
"Как только он вошел в квартиру, я прямо физически почувствовала такой мир и спокойствие, какой бывает вблизи йогов."
....
" Я проторчала рядом с ним все время, пока он чинил кран, и удивлялась красотой его движений и манерой говорить. Все его действия были исполнены изяществом, аккуратностью и любовью".
Гашиш она точно не курит, я знаю.

Я задумалась. В моей квартире шел ремонт, и как раз на тот день была вызвана бригада слесарей для установки кухни и... водопроводчик. Последнего мне посоветовал один давний приятель, сообщив, что с тех пор, как этот человек побывал у них в доме, не только во всей парадной появилась вода, которой у них сроду не было, но и его собственная жизнь полностью изменилась.

Знаете, когда вам вот такое рассказывают, а потом в канун встречи вы еще получаете подобное письмо - это ни что иное, как подсказка-напоминание, наподобие: "Помните, вам обещали удивительную встречу? День настал. Внимание..."

Слесари уже закончили свою работу, вставили газовую панель плиты во врезанное для нее отверстие и собирались уходить. В этот момент позвонили в дверь и вошел... если можно войти, будто не касаясь ногами земли... человек с огромными улыбающимися глазами и золотой гривой вьющихся волос.
- Иннок-кентий", - представился он, слегка заикнувшись, и протянул ладонь, которую сразу захотелось пожать - или подержать? - двумя руками.
- Лена, - ответила я.- Проходите!, - крикнула, уже убегая назад в кухню. - Ребята, а плиту вы не подключите? Вчера были газовщики и протянули специально шланг, - спрашивала я, замечая, что никаких более "рабочих" движений от этих людей не последует.
За моей спиной в кухню вошел Иннокентий. Слесари лениво застегивали чистую уже смененную одежду, укладывали пыльную робу в сумки и лениво же, будто даже растягивая слова - или мне это только казалось в моей панике: завтра - воскресенье, газовщиков если вызывать, ждать еще неделю, значит, неделю без теплой еды и вареного кофе? - отвечали, что плиту они подключать не будут, потому что, случись что - претензии.... Они еще что-то продолжали говорить, а в это время Иннокентий быстрым движением схватил ключ и залез куда-то за плиту.
- Еще один ключ есть?! - крикнул он оттуда.
Слесари застыли на минуту в своих позах, забыв дожевать фразу.
- Ну и не надо! Уже и так готово. Лена, приготовь, пожалуйста мыльную воду.
Я, растерявшись, не поняла, что за мыльную воду он имеет в виду, но помчалась в ванную комнату набирать ведро. Вода не текла, а как обычно, издевательски капала, будто говоря: "Вот только закричи - и я вообще исчезну!" Я рванулась обратно на кухню:
- Сколько тебе воды надо?
- Уже не надо. Утечки нет - ответил Иннокентий, засовывая в карман зажигалку.
Слесари пришли в себя, молча и быстро без парадно-показной лени закончили сборы и ретировались.

- Что нужно делать? - спросил Иннокентий.
- Я даже не знаю, к тебе ли это, или к Господу Богу, но точно - не к Водоканалу и не к ЖЭКу - надо воду!! До моего последнего этажа вода не доходит. Если идет, то только кипяток, а холодная - не доходит. Нет ее. Водоканал замерил давление на входе в дом, и удовлетворенно отметил, что давление достаточное.
- Трубы засорились. Им уже сто лет, считай. Пошли к соседям!
- Да ты что! Тут дом такой, никто ни с кем не здоровается, все из-за железных дверей разговаривают. Дикие какие-то.
Но он уже шел на выход.
Мы позвонили в дверь нижних соседей. До этого момента я думала, что людей там не живет, все умерли и только голос чей-то остался и отвечает через гулкое железо. Квартира-призрак, думала.
- Кто?
- Я водопроводчик, мне нужно проверить у вас стояк, - сказал Иннокентий.
И тут я поняла - его голос! Этому голосу не открыть или не ответить просто невозможно!
Дверь открыли. На пороге стояла худенькая девушка с темными глазами, за ней ярко освещенным открылся коридор аккуратно отремонтированной квартиры.
- У вас тоже воды нет? - спросил Иннокентий, проходя прямо мимо девушки и направляясь в ванную.
- Нет, - сказала она с надеждой.
- Вы не против, если мы поменяем стояк? Вам ничего не нужно будет делать: мы сами купим трубу и все сделаем. Вода будет.
- Я буду дома, вы только предупредите - когда.
Сосед на следующем этаже сразу открыл дверь, уже приготовившись что-то заорать - так он обычно встречал гостей - но Иннокентий опередил его все той же фразой и так же быстро, будто мимо пустого места, прошагал в ванную.
Еще ниже бабушка порывалась накормить нас пирогом. За полчаса я познакомилась со всеми соседями, о существовании которых ничего раньше не знала, и даже сумела обменяться несколькими доброжелательными фразами.
- Пойдем в магазин за трубой. Не бойся, она не дорогая и не тяжелая.
По дороге в магазин он что-то рассказывал о своей жизни в Канаде, о художниках, о фестивалях. Какая-то бабка не могла перейти через лужу. Иннокентий не переставая рассказывать, встал прямо в центр лужи, протянул ей руку и, коротко взглянув на нее, сказал:
- Вставайте смело мне на ногу! Я вас поддержу!
Через секунду бабка ковыляла прочь по сухому тротуару, бормоча что-то про "дай Бог тебе здоровья", а мы бежали дальше, и Иннокентий продолжал свои веселые истории. На углу южный рабочий околевшими руками пытался вбить железную скобу в стену дома.
- Ты не так бьешь! - сказал Иннокентий, подлетев к тому, и выхватил из его руки кувалду, - если ты наклонишься вот так, и сделаешь вот такой размах, то у тебя рычаг силы гораздо больше будет, - сказал он, маханул кувалдой и скоба влетела в толщь дома.
- Спасибо, друг! - сказал человек.
Мы с мороза вбежали в магазин. В сторонке стоял рабочий и пытался засунуть тяжеленный бойлер в картонную коробку, которая сопротивлялась всеми своими стенками и гнулась куда было угодно ей. Иннокентий прыгнул к бедняге и схватился придерживать сопротивляющуюся коробку.
- Спасибо! - сказал мужчина, вытирая лоб.
"Как он заметил всех этих людей?" - думала я. За семь минут ходьбы до магазина этот человек умудрился помочь троим. Теперь он о чем-то говорил в отделе и все продавцы смотрели только на него, потом они принялись обсуждать возможные решения для моего водопровода, кто-то уже бежал на склад, кто-то принялся звонить по телефону. Люди делали для него все - так же как и он для них.

Мы стали друзьями. Он частенько забегал ко мне после работы попить горячего чаю. Летом брали чай с собой и отправлялись наверх, на заброшенную голубятню, глядели в небо и на любимые крыши, потом он растягивался, отдыхая, а я читала ему рассказы.

Прошел год. Стояла опять питерская зима. Крыши то индивели остро-искрящимся инеем, по потели унылой дождевой влагой... Нет уж... Я улетела на пару месяцев в вечно-летнюю Индию. Но пары месяцев, понятное дело, не хватило. Вернулась я в то же самое, из чего улетала...
И наступил очередной "день сурка": Утро. Вой ветра за окном. Сырость и серость. Кофе. Утренняя почта. Долго читала странное письмо из одного агентства, устраивающего важные мероприятия. Они хотели от меня рекламы и клиентов. Цены за участие в мероприятии были фантастичны. Я все еще читала, перечитывала и не могла глазам своим поверить, когда раздался звонок в дверь.
- Это мы! Пришли тебя проведать! - прыгнул мне на шею Иннокентий. За его спиной стояла кудрявая красотка с огромными глазами лет четырех. Я знала о ней, но никогда прежде не видела.
- Господи! Откуда ты узнал, что я в городе? - спросила я, высвободившись из объятий.
- Ангел нашептал. Ну проходи, не бойся - обратился он к дочери, взял ее за руку, ввел в квартиру, сбросил мокрый снег с шапочки и быстрым ловким своим движением вытряхнул робкое существо из комбинизона. От ребенка осталась ровно половина, сплющенная и помятая комбинизонами и шапками. Ребенок стоял, опустив руки и голову и боялся, казалось, всего.
- Как тебя зовут, сокровище? - спросила я, опустившись перед ней на колени и взяв ее за руки.
- Аленушка, - шепотом ответило создание.
- Ясное дело. Дурацкий был вопрос с моей стороны. - Я поднялась, - ну проходи, Аленушка, будь как у себя дома, осмотрись, я пока чай поставлю.
Иннокентий выложил на тарелку горячий пирог, купленный в пекарне на углу.
- Ну как она - Индия? - спросил он, улыбаясь.
- Познакомилась там с одной женщиной, - почему-то из всех индийских впечатлений пришло на ум именно это, - она аргентинка. Врач. Собирает по улицам Индии беспризорных детей, лечит их и запихивает в наскоро сооруженную из досок и бревен "школу" - где им Любовь дарят и знания. Ищет деньги на это - я хочу ей помочь. Представляешь, ей для содержания и обучения пятиста девочек двадцати тысяч евро в год достаточно... А меня вот приглашает на свидание одно западное агентство, которое устраивает трехдневные мероприятия для людей высшего света - участие в мероприятии из трех гала-обедов с возможностью общения с сильными мира сего - от пятидесяти до восьмидесяти тысяч евро. Все утро верчу эти цифры в голове. Словно в бреду. Зачем мы придумали эту денежную цивилизацию? Ты не помнишь? Кому это все показалось тогда интересным?
- Предложи им, чтобы деньги с одного из проданных билетов пошли на школу в Индии - это им и реклама, и звездочки на погоны, и бальзам на душу, и гель на волосы, и идейка новенькая.
- Тетя Лена, а я спрятала все тапочки - вы их теперь никогда не найдете! - раздался звенящий голосок над топотом босых пяток, влетевших в кухню.
- Не беда! Я их позову, и они повылезают из углов добровольно. Тапочки!! Вы где?!
Ребенок напрягся и замер в ожидании выползающих тапочек.
Но какое, скажите, может произойти чудо, если за окном - ревет, в стекла хлещет и все это называется утром? В квартире все затаилось.
- Не выползут, - почти с облегчением сообщил ребенок. - Тут тапочки говорить не умеют - Город такой.
Мы так и сели с Иннокентием от изумления. А Алена повернулась в сторону стола и всплеснула руками:
- Пирог! Откуда тут пирог?!
- Это город такой, - рассмеявшись наконец, сказала я, - тут тапочки не говорят, а вот пирогам только свистни - они тут же в форточку сами залетают!
Аленушка, примиренная с Городом, уютно ерзая, уселась пить чай.

- А ты-то как? - спросила я.
- Да как! Скучно тут все в городе этом. Новых идей нет! Полета нет! А тут на днях прихожу по очередному вызову: коммунальная квартира, темная кухня, на кухне женщина плачет, у ее ног - ребенок за юбку держится, сзади капает кран будто в полной тишине "кап-кап", женщина непрерывно сквозь слезы что-то говорит, и говорит, и говорит... А я не слышу ни слова и только думаю:
"Почему Я? Почему именно я должен спасать всех этих несчастных и разгребать всю эту хрень?!" С тех пор что-то случилось. Я интерес к работе потерял.
- Ой, Иннокентий, только не ты!
Он улыбнулся:
- Вот решил поехать в Индонезию к друзьям - давно зовут. Подумать о жизни.
- Гениальная идея! Просто дивное место для подобных мыслей, особенно в это время года! Этак ковыряясь пальцами в теплом песочке, улыбаясь закату, думать о жизни очень вдохновляет. Никакие дурацкие мысли в голове появиться не смогут. Когда летите?
- Да вот - идем за билетами.

Они ушли, а я села дочитывать почту. Совпадения продолжались: в ящике опять лежало письмо от той же подруги, у которой опять сломался кран, и опять пришел тот же водопроводчик. Но на этот раз они договорились о встрече. Я улыбнулась. Зазвонил телефон:
- Это я. Знаешь, что я подумал? Жена в работу свою влюблена, бросать ее не хочет и в Индонезию ехать отказывается. Так я решил сделать ей второго ребенка. Тогда она два года будет в моем распоряжении и о работе своей думать не будет. Что ты скажешь?
- Что это неординарное решение, - засмеялась я. - С точки зрения места проведения акции - весьма подходящее для претворения в жизнь.
- В интернете услышимся! Люблю тебя.
- Я тебя тоже. Успехов!

Я выглянула в снегопад. Подумалось, что надо бы дать объявление в газете: "Ищу водопроводчика. На всю оставшуюся жизнь. СРОЧНО!"
Ведь вполне может быть, что ангелы в наш век водопроводчиками рождаются.

Юлия Витославски, 2012

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить